Как воспитать детей послушными: все делать вместе

Вы когда-нибудь видели послушных детей? Не дрессированных, а живых, радостных, активных и… 100% послушных? Несколько лет подряд наша семья регулярно приезжает в Мордовию к прабабушке, в село Ачадово. Внуки настоятеля Покровского храма прот. Аристарха именно такие.


Храм в селе Ачадово

Представьте себе картину: вечер воскресного дня, дети активно играют и скоро все разъедутся по домам (семьи дочерей батюшки живут в других селах). Внутренне все сжимается, потому что придется произнести: «Пора прощаться», а в ответ услышать, как минимум, недовольное бурчание, а то и плач, и капризы. Но вдруг обнаруживаем, что детей нет. Оказывается, они пошли… на прополку! Без всяких скандалов, спокойно абсолютно закончили на самом интересном месте игры и пошли. Это лишь одна зарисовка из тамошней жизни. Обязанность старших детей (от 10 лет) без особой просьбы родителей приглядывать за малышами даже не обсуждается. На фоне 14 внуков отца Аристарха наши трое детей казались мне ураганом.

Мне было очень интересно узнать, как удалось так воспитать детей, в чем «секрет». Задавала я массу вопросов, ответы – в серии статей. Но есть вещи, которые трудно передать словами. Это тот мир, который исходит от самих людей. Они много и ежедневно трудятся (хозяйство, корова и прочая живность требует внимания с раннего утра без выходных), устают – все как у всех, но при этом сохраняют мир, работают над его сохранением. Как они просят детей сделать что-то? Не заискивая, не «начальствуя», но так, что невозможно отказать. Как они пытаются убедить в чем-то? Беседой, собственным примером. Папа, который готов отложить все дела и пойти на рыбалку с сыном-подростком, чтобы тот не расстраивался, отказавшись провести время в компании одноклассников и бутылкой пива.

Если бы мне рассказывали о таком – вряд ли поверила бы. Решила бы, что очередной «православный глянец». Но, друзья, эти люди действительно живут так, как читают в Евангелии.

Несовременные

Жизнь в городе сегодня признают трудно совместимой с воспитанием детей в многодетной семье. Об этом пишут в соцсетях, но мало кто из нас представляет сельскую жизнь, когда ежедневно и ежечасно находишься на виду у соседей, когда возможности «путешествовать», а, тем более, «отдохнуть летом» в городском смысле слова, нет. Опыт Ольги Урсовой, супруги настоятеля храма Архангела Михаила с. Ширингуши Краснослободской епархии Мордовской митрополии иерея Геннадия Урсова, мамы 7 детей, интересен не только этим. Она старшая в многодетной семье, ее папа стал священником, и семья переехала в далекое село, где совсем не было знакомых и родных, когда Ольга была в самом «кризисном» подростковом возрасте.

Отец Геннадий и матушка Ольга с детками

— Ваша семья, предки ваши были верующими?

— Верующими были все. Но, наверное, вера у нас от прабабушки, маминой бабушки, Возьмиловой Анны Ильиничны. Она постилась всегда, молилась и нас водила с собой в храм. Хоть я была и маленькая, но помню, как нас брали с ночевкой на праздник. Было очень много народу – кто на лавочках, кто на полу. Тогда там еще не было монастыря, только храм. Он был некоторое время закрыт, но без разрушения, иконки не растаскивали. По рассказам прабабушки, люди сцепили руки и стояли, чтобы не закрывали храм. Некоторых посадили за это, даже беременная была одна, но ее тоже посадили.

Перед Пасхой мы постились. Не весь пост, но Страстная – очень строго, это уже закон. Мама или отец, два-три раза в год возили нас к причастию. Редко, раньше ведь все работали, а после смерти прабабушки родители как-то стали ощущать ответственность свою. Помню, оденут в красивую одежду. Это сейчас другое время, а раньше ведь скромно жили в селе все. И идешь на праздник, и радостно на душе.

Потом уже стали открываться церкви в 1990-е годы и мы стали больше ездить в Салазгорь, потому что там родина родителей. В Дракино уже действующий храм был, все под золото, а в Салазгоре только открывался. До этого в церкви хранили зерно. И вот мы ездили в выходные из нашего села, отец еще не был священником тогда. Он брал с работы машину, загружал всех желающих и мы ехали расчищать храм. Мне лет 12-13 было, помню хорошо, как мусор выносили. А уж когда открыли храм, стали чаще, почти каждое воскресенье приезжать, суббота была еще рабочим и учебным днем. Вскоре батюшку рукоположили.

— Как посещение храма сочеталось со школьной жизнью?

— Мама очень строго относилась к школе, мы старались не пропускать занятий. Рождество – всегда на каникулах. Бывало, и Пасха попадется на весенние каникулы – ездили туда. Мы постились, в школе не ели. Телевизора тогда не было. На конфеты старались не смотреть шоколадные. Причем мы сами, родители говорили нам: «Как хотите». Конечно, это грешнее, если завидуешь еде, хоть и не ешь, но мы старались соблюдать посты.

Когда папу рукоположили, мне было 14 лет, я закончила 8 класс. Сначала на один приход его назначили, в Каменный брод, и мы собирались уже туда переезжать, но потом оказались в Ачадово. Здесь я пошла в 9 класс. На нас с сестрами и смотрели по-другому. Я старалась привлекать своих подруг. Хор у нас создавался, из моего класса еще нет, а вот с Ириного, и с Катиного класса – уже началась история пасхального хора. Перед Пасхой мы собирались и репетировали, чтобы петь на два клироса. Это уже в традицию вошло: те, кто ходят в воскресную школу, разучивают пасхальный канон.

— И кто-то ходит в храм из той вашей школьной компании?

— Конечно. Кто-то разъехался, но когда приезжают сюда к родителям, конечно, идут в храм.

— Не было трудно вам? Ведь у многих именно в переходном возрасте начинается отторжение от всего, «навязанного родителями»?

— Такого не было. Мы воспринимали все, как должное. Может, были воспитаны так. Не то, чтобы в сильной строгости: отец нас больно-то не ругал, но мы его все равно боялись. Помню, как в младшей школе, еще до переезда, слышала, что подружки рассказывают про ссоры с родителями, что могли назвать маму, простите меня, дурой. Для нас всех – это было дико: как это можно маму или отца обозвать? Или мы слышали, что у кого-то родители расходятся, и ребенок говорит: «Отец такой-сякой, я пойду с мамой жить». А мне всегда было страшно: не дай Бог оказаться на месте девочки, родители которой расходятся. Я не смогла бы выбрать между родителями, с кем жить. Я одинаково и очень сильно люблю и отца, и мать.

— Вы – старшая в семье. Это труд или счастье?

— Да, старшая, хотя мы и погодки с сестрами Ириной и Катериной. Христина родилась много позже. Помню, как посылали нас в пионерлагерь, и мама мне говорит: «Оля, ты должна следить за девочками, чтобы они ходили аккуратными и опрятными, не в грязной одежде». До сих пор помню, как в этой холодной воде каждый день стирала форму пионерскую, юбочки эти, рубашки белые. Раз мама сказала – значит надо. Наверное, мне это помогло в жизни, и поэтому сейчас не так тяжело, хотя у меня 6 детей. Мама нас с детства приучила к труду.

— Как именно мама приучала вас к труду? Что делала, говорила?

— Если у нас стирка (машинок не было еще тогда), то каждый стирает по своему возрасту. Мама – постельное белье, я другое, Ирина – колготки, Катюша, наверное, носочки. Мы все вместе делали. Это еще в детстве. В Ачадово я уже большая была, здесь мы уже без мамы стирали, на субботу не оставляли.

Летом, если полоть огород, мы все время сидим втроем, 3 сестры. Может, если бы разница была большая, кто-то младший и гулял бы, играл. Вот это, думаю, нас сблизило так, что мы никогда не ссорились. А уж подраться тем более.

— Вы с сестрами росли мирно и дружно. Но у мальчишек совсем другое «измерение». Как вы с ними справляетесь?

— У меня они все разные по характеру, и подход к каждому свой. Тем более что между мальчиками и девочками разница очень большая — 5 лет. И Петя, которому 15 лет, с Аристархом, которому 10, особенно между собой не ссорятся, не дерутся. Поспорить еще могут, но редко. Иногда у них бывает «борьба» — кто кого пересилит. И младший хочет под конец победить, повалить старшего любыми способами – кусал даже, когда помладше был. И в этот момент, когда видим, что игра переходит в драку, говорим: «Хватит, а то начали играть, а теперь еще подеретесь». Мы их разнимаем, и они перестают.

А с девочек, конечно, спрос другой. Старшая Аня, ей 13, может, говоря что-то Катюше, голос повысить: «Ты что не понимаешь, надо же вот так сделать!» Я ей стараюсь, объяснить: «Она же еще маленькая, помладше тебя». И вроде как перестает. И Анечка у меня помощница во всем – в том плане, что за детьми приглядывать, это она уже все может и умеет.

— Советское время, пионерский лагерь — это не мешало вашей вере?

— В то время мы были верующими, но и в пионерах были, и не выделялись среди остальных. Если положено – значит так надо, не с огромным желанием, конечно же. Может, где-то стеснялись или боялись. Крестики носили, и не было такого, чтобы их отбирали. Когда мама была школьницей, они прятали крестики, если медосмотр, потому что могли отобрать, а придешь домой, бабушка еще за это даст: «Где твой крестик? Мне опять его покупать теперь?» И они старались прятать. Мы не особо понимали того, что пионер – это грешно. Ходили помогать старушкам, делали, что положено.

— Сейчас время не советское, но ваши дети ходят в обычную сельскую школу. Не волнуетесь их отпускать?

— Не волнуюсь, потому что школа у нас хорошая, плохого не нахватаются. Если от маленького дома слово какое услышишь, объяснишь ему, что оно плохое. А старшие, наверное, уже понимают. Учителей младших классов мы возим в Дракино на семинар, где им объясняют основы православия. У нас нет таких атеистических склонностей в школе, я сама хожу в воскресную школу, объясняю детям. А сейчас тем более «Основы православной культуры» с четвертого класса начали преподавать.

— Что было самым ярким и радостным в вашем детстве?

— Папа еще смолоду любил порыбачить. И мы всей семьей ездили на речку: не просто около дома, а на природу, мама собирала покушать с собой, мы там загорали, купались, проводили день. У нас была фотография, где мы втроем с сестрами на речке, а вдалеке – 3 березки молодые у нас за спиной. Нас папа всегда фотографировал сам, и проявлял потом фотографии.

Ольга, Ирина и Катерина в детстве

Зимой на лыжах катались, с мамой обязательно, хотя ей с каждым годом все тяжелее было, и некогда: «Сами уж езжайте!». «Нет-нет, как это – без мамы ехать?»

— Как в вашем детстве готовились и отмечали Рождество и Пасху, и как вы сейчас празднуете: также или иначе?

— В моем детстве Рождество было после Нового года, на фоне его, Рождество мы сейчас празднуем ярче, чем в детстве, а Пасха все равно кажется, что в детстве был радостной. Хотя мы на службу ночную не ходили, мама только, или с папой, потому что там давка очень сильная была. Просыпались с 6 часов: у наших кроватей стульчики стоят, одежда стопочками лежит, с люрексом платочки пасхальные. Это ведь сейчас все есть, а тогда это радость большая: у меня зеленый, у Ирины голубой, а у Кати красный. И вот мы христосовались: с раннего утра ходили по домам, кричали «Христос воскресе!» и нам отвечали «Воистину воскресе!». И не только мы, а все детишки от мало до велика. Каждая хозяйка выйдет, подойдет к тебе, даст яичко или сладости какие-то. Как начинал снег таить, мы ждали Пасху.

Сейчас уже редко ходят, можно сказать, что и не ходят совсем, а раньше не только в нашем селе – везде вот так ходили. И интересно детям, и Бога прославляешь: сколько раз за день скажешь «Христос воскресе»!

Беседовала Светлана ГАДЖИНСКАЯ

Источник

Комментарии: